Эрик-Эмманюэль Шмитт «Месть и прощение»

«Месть и прощение» – это сборник новелл. Четыре истории, четыре судьбы - четыре новеллы не связаны одним сюжетом, но, мне кажется, общее у них - это рассказ о людских пороках.

Шмитт упоминает мысль Сократа о том, что «Никто не делает зла по своей воле».
Поэтому развязку каждого рассказа можно трактовать по-своему.

Очень много описаний цветущих садов. Не помню в других его романах и пьесах такого поэтического воспевания природы. Может быть, чтобы оттенить "желание причинить зло другому"?

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Попытайся мы представить рай земной в образе деревни, это было бы местечко под названием Сен-Сорлен.
На мощеных улочках, плавно сбегавших к реке, каждый фасад представал настоящим садом. Сиреневые фонарики глициний свисали вдоль верхних этажей, у самых окон пламенели герани, вьющийся виноград расцвечивал первый этаж, за скамейками плавилась наперстянка, а меж камней пробивались ландыши, чье благоухание затмевало малый размер.
[...]Буйство цветов превращало дома в опору для растений. Под наивно-синим небом на стенах домов праздновал победу заговор: розовые розы, пышные, распустившиеся, соперничающие со спелыми плодами; трепещущие и благоденствующие, играющие плотью лепестков, взывавшей к ласке или поцелуям; стыдливо багровеющие черные розы; гибкие суховатые красные; желтые розы, благоухающие душистым перцем; безмолвные оранжевые розы, лишенные запаха; белые розы, тревожные, эфемерные, разочарованные слишком быстро промелькнувшим расцветом, уже привядшие. Повсюду тощие, как нагрянувшие в город дикари, кусты шиповника с шероховатой листвой высовывали свои красноватые бутоны, из которых местные жители варили варенье. Фиолетовые гортензии, окаймлявшие мостки для стирки, были исполнены буржуазной респектабельности.
«Сестры Барбарен»

*****

В саду бывают скудные месяцы, а бывают – щедрые. Апрель являет собой ту щедрую пору, когда работа, выполнявшаяся в течение года, приносит свои плоды, цветы и листья. Земля воздает должное тому, кто оставался ей верен осенью и зимой.
[...]Повсюду распускались простые, скромные примулы. Поднимали свои нарядные капюшоны крепкие горделивые желтые, коралловые, пурпурные, сиреневые, фиолетовые, красновато-лиловые тюльпаны в сопровождении фиолетовых анемонов с золотой сердцевиной. На стоящем в стороне кустике раскрылась одинокая камелия, еще более ценная своей единственностью, бриллиант под защитой вощеных листьев. Слегка запоздав, стремительно покрывались почками-предвестниками ветви рододендрона, а из расщелины в стене, подобно восстающему из могилы призраку, возрождалась глициния, намереваясь еще гуще пробиться сквозь камни, чем в прошлом году.
«Нарисуй мне самолет»

Эрик-Эмманюэль Шмитт «Месть и прощение»