bibliolater | Florian Illies «Liebe in Zeiten des Hasses. Chronik eines Gefühls 1929

Если кратко, эта книга меня разочаровала.
Предыдущая книга Иллиеса Florian Illies «1913: Der Sommer des Jahrhunderts» мне понравилась и я даже отметила, что хотела бы ее перечитать, когда у меня будет больше свободного времени. Причем перечитать, как календарь: главу о январе 1913 года — в январе 20ХХ и т. д.

«Любовь во времена ненависти» — это большой коллаж о 1930-х годах, название которого перекликается с книгой «Любовь во времена холеры» Габриэля Гарсиа Маркеса. А подзаголовок «Хроника чувств с 1929 по 1939 год» заимствован у Александра Клюге.
Книга разделена хронологически на три главы: "До" ("Davor"), 1933 год и "После" ("Danach").

В романе Роберта Музиля «Человек без свойств» сказано, что всемирная история — это "как минимум наполовину история любви". Флориан Иллиес не забыл эту цитату, потому что она точно описывает то, что он написал: он пытался рассказать историю 1930-х годов как историю любви.

Новая книга Иллиеса не похожа на подробное повествование Маркеса, это скорее эффектная подборка документов и сплетен.
Метод тот же, что и в его книге «1913: Der Sommer des Jahrhunderts», но сейчас он сосредоточился исключительно на описании отношений, но не на романтике: Сартр и де Бовуар, Готфрид Бенн и его женщины, Брехт и его женщины, Курт Тухольский и его женщины, семья Манн, Ф. Скотт Фицджеральд и Зельда, Пабло Пикассо и его женщины, Герман Гессе и Нинон, Курт Вайль и Лотте Ленья и многие, многие другие, очень подробно о всех и вся — ménage à trois / à quatre / à cinq.
Местами читать было противно и хотелось пойти помыть глаза.

Так об эпохе национал-социализм и фашизма еще не писали – во многом игнорируя идеологические и политические события.
А в действительности нарастающий национал-социализм накапливается, как темный грозовой фронт, и разражается громом и молнией, отправляя представителей живописи, литературы и театра веймарского периода в изгнание или на смерть.

Иллиес создает образ артистичной и интеллектуальной богемы, которая, запутавшись во всевозможных сексуальных выходках и эротических экспериментах, озабочена только собой. Любовь не преуспевает во времена ненависти. Почти все без исключения запутались в любовных связях, которые делают их несчастными.

Я не ханжа и не наивна, но хотелось читать о любви, особенно, в эту эпоху ужаса.

Изначально центральным местом действия является Берлин. Жаль, что Иллиес только вскользь упоминает Romanisches Cafe (Романское кафе) в Берлине — излюбленное место встреч философов, писателей, художников.

После прихода к власти Гитлера большинство главных героев оказались в изгнании – семья Манн, Ремарк, Фейхтвангер, Стефан Георге, Бертольт Брехт, Вальтер Беньямин, Курт Тухольский. Судьба эмигрантов складывалась драматично, а порой трагично. Курт Тухольский, Карл Ейнштейн, Вальтер Беньямин, Стефан Цвейг покончили жизнь самоубийством.
Начиная с 1933 года тысячи представителей немецкой культуры, первым был художник Георг Гросс (Georg Groß), были официально лишены немецкого гражданства.

Остались немногие - Готфрид Бенн, Эрих Кестнер (который наблюдает за сжиганием своих книг на площади Оперы в Берлине).
И, кстати, оставался до 1938 года Оскар Мария Граф, которого Иллиес почему-то вообще не упоминает в своей книге.

Я не согласна со многими характеристиками Иллиеса, особенно, с его мнением об Эрихе Кестнере. Не могу представить, что Иллиес его не читал — все немецкие и австрийские дети выросли на книгах Кестнера.

Иллиес перефразировал известную цитату Льва Толстого: "Все счастливые пары похожи друг на друга. Но все несчастные люди несчастны по-своем".
(у Толстого: "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему").

По крайней мере Иллиес нашел две счастливые пары, которые отличаются друг от друга, - это Ханна Арендт и Генрих Блюхер и семейная пара издателей Курт и Хелен Вольф.

Хроника Иллиеса пропитана иронией и похожа на легкий вуайеризм.
Предполагаю, что его книга станет бестселлером. Бестселлеры часто работают по принципу низведения знаменитостей или гениев.
Мне кажется, не следует верить всему, что пишет Иллиес.