Зальцбург: по следам Стефана Цвейга
Aug. 26th, 2022 08:06 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bibliolater"Aber jeder Schatten ist im Letzten doch auch ein Kind des Lichts, und nur wer Helles und Dunkles, Krieg und Frieden, Aufstieg und Niedergang erfahren, nur der hat wahrhaft gelebt."
Stefan Zweig «Die Welt von Gestern. Erinnerungen eines Europäers»
"Но каждая тень в конечном счете тоже ведь дитя света, и лишь тот, кто познал светлое и темное, войну и мир, подъем и падение, лишь тот действительно жил."
Стефан Цвейг «Вчерашний мир. Воспоминания европейца»
В доме по адресу Линцергассе 14 (Linzer Gasse 14) находятся Ворота Франциска (Franziskuspforte), откуда начинается подъем к монастырю на гору Капуцинов. Этот путь с 1956 года известен как "Дорога Стефана Цвейга" (Stefan-Zweig-Weg). Во время своего пребывания в Зальцбурге с 1919 по 1934 год Стефан Цвейг жил в доме Kapuzinerberg 5 (Paschinger Schlössl, сегодня также называемом Stefan-Zweig-Villa).
Перед проходом на гору Капуцинов расположена площадь Стефана Цвейга (ранее площадь Корнелиуса Райтзамера). Переименование площади произошло 19 февраля 2019 года.
*****
Из книги Цвейга «Вчерашний мир. Воспоминания европейца»
"Во время войны я купил себе в Зальцбурге дом, ибо разрыв с моими прежними друзьями из-за нашего противоположного отношения к войне заставил меня избегать проживания в больших городах, среди многолюдья; позднее моя работа только выигрывала от этого уединенного образа жизни. Зальцбург из всех австрийских маленьких городов казался мне наиболее подходящим не только благодаря своей живописности, но и географическому положению, потому что, находясь на краю Австрии, в двух с половиной часах по железной дороге от Мюнхена, в пяти часах от Вены, в десяти часах от Цюриха или Венеции и в двадцати от Парижа, он был отправным пунктом в Европу."
Дом Цвейга в 20-х годах ХХ века
"Небольшой лесистый холм, на котором я жил, был как бы последней затухающей волной этой гигантской горной гряды; путь наверх, недоступный для машин, был крестным путем в сотню ступеней трехсотлетней давности, но этот тяжкий труд вознаграждался сказочным видом с террасы на крыши и шпили многобашенного города."
Путь к дому Стефана Цвейга извилистый, относительно несложный.
Начало от ворот Франциска, далее со многими поворотами
Новый поворот
Еще один поворот
Последний поворот
Можно подойти к садовой калитке, свадебному подарку Стефану Цвейгу от Фридерике фон Винтерниц
"Дом оказался столь же романтичным, сколь и непрактичным. В семнадцатом столетии маленький охотничий замок архиепископа, примыкавший к мощной крепостной стене, он в конце восемнадцатого был расширен: к нему с обеих сторон пристроили по комнате; великолепные старинные обои и разрисованный кегельный шар, которым кайзер Франц в 1807 году во время посещения Зальцбурга собственноручно сбивал в длинном проходе нашего дома кегли, вместе с несколькими старинными грамотами различных владельцев были вещественными доказательствами его, надо признать, славного прошлого."
Вилла Стефана Цвейга (август 2022 года) практически скрыта за деревьями
Вид виллы Цвейга, декабрь 2021 года – фото из интернета (с 2020 года принадлежит Вольфгангу Порше)
"То, что этот маленький замок – благодаря вытянутому фасаду он производил помпезное впечатление, имея, однако, не более девяти помещений, потому что не шел в глубину, – был старинным курьезом, очень восхищало позднее наших гостей; вместе с тем его историческое прошлое оборачивалось против нас. Мы нашли наш дом почти непригодным для проживания. В дождь в комнатах сразу появлялись протечки, после каждого снегопада в коридорах начиналось наводнение, а отремонтировать крышу как следует было невозможно.
Телефон барахлил, так как в проводах вместо меди использовали сталь; поскольку помощников не было, то все приходилось тащить на гору самим. Но больше всего донимал холод.
По необходимости мы перебивались торфом, который создавал хотя бы видимость тепла, но целых три месяца я писал, не вылезая из постели, посиневшими от холода руками, которые после каждой страницы, чтобы согреть, снова прятал под одеяло."
Стефан Цвейг с первой женой Фридерике, 1927 год
"Три года – 1919, 1920, 1921-й, три тяжелейших для Австрии послевоенных года, я прожил в Зальцбурге замкнуто – по правде говоря, оставив даже надежду снова когда-либо повидать мир."
Портрет Цвейга
"На деле, однако, все оказалось не так плачевно.
Можно было, ничего не опасаясь, работать за своим письменным столом. Ни грабежей, ни переворотов. Появился вкус к жизни."
Кабинет Цвейга
"И если пытаться объяснить успех моих книг, речь должна идти о стремлении строго держаться в рамках малых жанров, ограничиваясь самым существенным, и я, чьи мысли с самого начала были связаны с Европой, с наднациональным, действительно почувствовал себя счастливым, когда появились и зарубежные издатели – французские, болгарские, армянские, португальские, аргентинские, норвежские, латышские, финские, китайские. Вскоре мне пришлось приобрести огромный стеллаж, чтобы разместить переводы моих книг, а как-то в статистическом отчете «Coopération Intellectuelle» Женевской Лиги Наций я прочел, что в настоящее время являюсь самым переводимым автором (но в силу своего характера счел это сообщение ложным).
Хорошо было путешествовать в те последние годы затишья перед бурей. Но и возвращаться домой тоже было прекрасно. Странные вещи происходили там в это спокойное время. Маленький – сорок тысяч жителей – город Зальцбург, который я избрал своим местожительством именно из-за его романтической отдаленности, поразительно переменился: что ни лето он превращался в летнюю артистическую столицу не только Европы, но и всего мира.
В труднейшие послевоенные годы Макс Рейнхардт и Гуго фон Гофмансталь, пытаясь помочь нуждающимся актерам и музыкантам, сидевшим каждое лето без хлеба, поставили на зальцбургской Соборной площади несколько спектаклей на открытой сцене – прежде всего ту знаменитую пьесу «Каждый».
Отныне трудно было себе представить, как раньше мир жил без этих шедевров исполнительского искусства.
Европа еще не знала подобного средоточия исполнительского музыкального мастерства, какие явил миру этот небольшой городок в маленькой Австрии, которой пренебрегали долгое время. Зальцбург преобразился. Летом на его улицах можно было встретить всех, кто ценил в искусстве высочайшее совершенство формы...На протяжении этого десятилетия Зальцбург был Меккой артистической Европы. Так я нежданно-негаданно очутился, не покидая своего города, в самом центре Европы. Судьба опять исполнила мое желание, в котором я вряд ли осмелился бы сам себе признаться, и наш дом на Капуцинерберг превратился в европейский салон. Кто только не побывал там!
С кем только не вели мы там долгих задушевных бесед, сидя на террасе, любуясь красивым и мирным ландшафтом и даже не подозревая, что прямо напротив, в Берхтесгадене, находится некий человек, который все это разрушит.
Сколько добрых и светлых часов интеллектуальной беседы дарило нам каждое лето! Однажды, одолев крутую лестницу, зашел Артуро Тосканини, и с этой минуты началась дружба, заставившая меня еще сильней и осознанней, чем прежде, полюбить музыку, наслаждаться ею.
С тех пор в течение ряда лет я непременно присутствовал на его репетициях и всякий раз переживал заново ту страстную борьбу, в которой выковывалось его мастерство – то самое, которое на публичных концертах представляется одновременно и волшебным, и простым.
Как-то я попытался описать эти репетиции, которые представляют для любого художника образец и пример того, каким неотступно взыскательным надо быть даже в самом малом. Слова Шекспира, что «музыка – хлеб для души», блистательно оправдались, и, наблюдая за состязанием искусства, я благословлял судьбу, даровавшую мне возможность длительное время трудиться в союзе с ними.
Как насыщенны, как ярки были эти летние дни, когда искусство и божественный ландшафт взаимно обогащали друг друга!"
*****
"Лежавшая передо мной отпечатанная к моему пятидесятилетию библиография – подарок от издательства «Инзель» – упоминала мои книги, вышедшие на всех языках мира, и сама была книгой; ни один язык не был пропущен – ни болгарский, ни финский, ни португальский, ни армянский, ни китайский, ни маратхи. Мои слова и мысли устремились к людям в знаках для слепых, в стенографических значках, на самых экзотических алфавитах и диалектах, мое существование вышло далеко за пределы моего собственного «я».
Чего же мне было теперь бояться?
Вот стоят мои книги – разве кому под силу их уничтожить? – так, ни о чем не догадываясь, рассуждал я тогда.
Вот мой дом – разве может кто-либо прогнать меня отсюда? Вот мои друзья – разве могу я когда-нибудь потерять их? Я без страха думал о смерти, о болезни, но не мог вообразить и сотой доли того, что мне еще предстоит пережить: что мне придется бездомным, затравленным изгнанником скитаться из одной страны в другую, по морям и океанам; что мои книги будут сожжены, запрещены и объявлены вне закона; что на моем имени Германия поставит клеймо преступника."
12 марта 1938 года состоялся аншлюс Австрии немецким рейхом, после которого вечером 30-го апреля этого же года все книги Стефана Цвейга были сожжены на главной площади Резиденцплац в Зальцбурге.
Сожжение книг в Зальцбурге — эта фотография висит в Центре Стефана Цвейга.
"Мне и в голову не приходило, что все достигнутое тридцати-сорокалетними усилиями, можно перечеркнуть, что вся эта жизнь, такая удобная, прочная, казавшаяся мне такой незыблемой, может пойти прахом и что я, почти достигнув вершины, буду принужден опять начинать все сначала – с почти растраченными уже силами и разбитым сердцем.
Началось паническое бегство от бесчеловечности, распространившейся затем по миру. Но я не предполагал еще, глядя на этих изгнанников, что их бледные лица предвещают уже мою собственную судьбу и что все мы станем жертвами произвола этого человеконенавистника.
Агонии моей отчизны суждено было продолжаться еще четыре года. Я мог вернуться домой в любое время, я еще не был выдворен, объявлен вне закона. В зальцбургском доме по-прежнему стояли в неприкосновенности мои книги, был действителен мой австрийский паспорт, родина еще была моей родиной, а я был ее гражданином – гражданином со всеми правами. Еще не подступили тот ужас, то ни для кого, кто не прочувствовал его на себе самом, не понятное до конца положение человека без родины, это убийственное ощущение, будто пытаешься ходить в пустоте с открытыми глазами, сознание того, что отовсюду, где только остановишься, тебя могут вышвырнуть в любой момент. Тогда это лишь начиналось."
*****
От виллы Стефана Цвейга можно подняться по лестнице (или обойти ее) к монастырю Капуцинов.
В память о Стефане Цвейге на горе Капуцинов в 1981 году к 100-летию писателя установлен бюст у стен монастыря капуцинов - Стефан Цвейг смотрит вниз на свой бывший дом.
Памятник Стефану Цвейгу стоит рядом со входом в монастырь Kapuziner Kloster
Памятник представляет собой огромный прямоугольный постамент с головой Стефана Цвейга, которую он подпирает одной рукой и рассматривает территорию возле монастыря Капуцинов, где прожил с 1919 по 1934 годы.
На стене возле памятника установлена табличка с надписью: «Стефан Цвейг 1881 – 1942, жил в Зальцбурге с 1919 по 1934 год в доме на горе Капуцинов, 5».
*****
Пост о Центре Стефана Цвейга — здесь.
Stefan Zweig «Die Welt von Gestern. Erinnerungen eines Europäers»
"Но каждая тень в конечном счете тоже ведь дитя света, и лишь тот, кто познал светлое и темное, войну и мир, подъем и падение, лишь тот действительно жил."
Стефан Цвейг «Вчерашний мир. Воспоминания европейца»
В доме по адресу Линцергассе 14 (Linzer Gasse 14) находятся Ворота Франциска (Franziskuspforte), откуда начинается подъем к монастырю на гору Капуцинов. Этот путь с 1956 года известен как "Дорога Стефана Цвейга" (Stefan-Zweig-Weg). Во время своего пребывания в Зальцбурге с 1919 по 1934 год Стефан Цвейг жил в доме Kapuzinerberg 5 (Paschinger Schlössl, сегодня также называемом Stefan-Zweig-Villa).
Перед проходом на гору Капуцинов расположена площадь Стефана Цвейга (ранее площадь Корнелиуса Райтзамера). Переименование площади произошло 19 февраля 2019 года.
*****
Из книги Цвейга «Вчерашний мир. Воспоминания европейца»
"Во время войны я купил себе в Зальцбурге дом, ибо разрыв с моими прежними друзьями из-за нашего противоположного отношения к войне заставил меня избегать проживания в больших городах, среди многолюдья; позднее моя работа только выигрывала от этого уединенного образа жизни. Зальцбург из всех австрийских маленьких городов казался мне наиболее подходящим не только благодаря своей живописности, но и географическому положению, потому что, находясь на краю Австрии, в двух с половиной часах по железной дороге от Мюнхена, в пяти часах от Вены, в десяти часах от Цюриха или Венеции и в двадцати от Парижа, он был отправным пунктом в Европу."
Дом Цвейга в 20-х годах ХХ века
"Небольшой лесистый холм, на котором я жил, был как бы последней затухающей волной этой гигантской горной гряды; путь наверх, недоступный для машин, был крестным путем в сотню ступеней трехсотлетней давности, но этот тяжкий труд вознаграждался сказочным видом с террасы на крыши и шпили многобашенного города."
Путь к дому Стефана Цвейга извилистый, относительно несложный.
Начало от ворот Франциска, далее со многими поворотами
Новый поворот
Еще один поворот
Последний поворот
Можно подойти к садовой калитке, свадебному подарку Стефану Цвейгу от Фридерике фон Винтерниц
"Дом оказался столь же романтичным, сколь и непрактичным. В семнадцатом столетии маленький охотничий замок архиепископа, примыкавший к мощной крепостной стене, он в конце восемнадцатого был расширен: к нему с обеих сторон пристроили по комнате; великолепные старинные обои и разрисованный кегельный шар, которым кайзер Франц в 1807 году во время посещения Зальцбурга собственноручно сбивал в длинном проходе нашего дома кегли, вместе с несколькими старинными грамотами различных владельцев были вещественными доказательствами его, надо признать, славного прошлого."
Вилла Стефана Цвейга (август 2022 года) практически скрыта за деревьями
Вид виллы Цвейга, декабрь 2021 года – фото из интернета (с 2020 года принадлежит Вольфгангу Порше)
"То, что этот маленький замок – благодаря вытянутому фасаду он производил помпезное впечатление, имея, однако, не более девяти помещений, потому что не шел в глубину, – был старинным курьезом, очень восхищало позднее наших гостей; вместе с тем его историческое прошлое оборачивалось против нас. Мы нашли наш дом почти непригодным для проживания. В дождь в комнатах сразу появлялись протечки, после каждого снегопада в коридорах начиналось наводнение, а отремонтировать крышу как следует было невозможно.
Телефон барахлил, так как в проводах вместо меди использовали сталь; поскольку помощников не было, то все приходилось тащить на гору самим. Но больше всего донимал холод.
По необходимости мы перебивались торфом, который создавал хотя бы видимость тепла, но целых три месяца я писал, не вылезая из постели, посиневшими от холода руками, которые после каждой страницы, чтобы согреть, снова прятал под одеяло."
Стефан Цвейг с первой женой Фридерике, 1927 год
"Три года – 1919, 1920, 1921-й, три тяжелейших для Австрии послевоенных года, я прожил в Зальцбурге замкнуто – по правде говоря, оставив даже надежду снова когда-либо повидать мир."
Портрет Цвейга
"На деле, однако, все оказалось не так плачевно.
Можно было, ничего не опасаясь, работать за своим письменным столом. Ни грабежей, ни переворотов. Появился вкус к жизни."
Кабинет Цвейга
"И если пытаться объяснить успех моих книг, речь должна идти о стремлении строго держаться в рамках малых жанров, ограничиваясь самым существенным, и я, чьи мысли с самого начала были связаны с Европой, с наднациональным, действительно почувствовал себя счастливым, когда появились и зарубежные издатели – французские, болгарские, армянские, португальские, аргентинские, норвежские, латышские, финские, китайские. Вскоре мне пришлось приобрести огромный стеллаж, чтобы разместить переводы моих книг, а как-то в статистическом отчете «Coopération Intellectuelle» Женевской Лиги Наций я прочел, что в настоящее время являюсь самым переводимым автором (но в силу своего характера счел это сообщение ложным).
Хорошо было путешествовать в те последние годы затишья перед бурей. Но и возвращаться домой тоже было прекрасно. Странные вещи происходили там в это спокойное время. Маленький – сорок тысяч жителей – город Зальцбург, который я избрал своим местожительством именно из-за его романтической отдаленности, поразительно переменился: что ни лето он превращался в летнюю артистическую столицу не только Европы, но и всего мира.
В труднейшие послевоенные годы Макс Рейнхардт и Гуго фон Гофмансталь, пытаясь помочь нуждающимся актерам и музыкантам, сидевшим каждое лето без хлеба, поставили на зальцбургской Соборной площади несколько спектаклей на открытой сцене – прежде всего ту знаменитую пьесу «Каждый».
Отныне трудно было себе представить, как раньше мир жил без этих шедевров исполнительского искусства.
Европа еще не знала подобного средоточия исполнительского музыкального мастерства, какие явил миру этот небольшой городок в маленькой Австрии, которой пренебрегали долгое время. Зальцбург преобразился. Летом на его улицах можно было встретить всех, кто ценил в искусстве высочайшее совершенство формы...На протяжении этого десятилетия Зальцбург был Меккой артистической Европы. Так я нежданно-негаданно очутился, не покидая своего города, в самом центре Европы. Судьба опять исполнила мое желание, в котором я вряд ли осмелился бы сам себе признаться, и наш дом на Капуцинерберг превратился в европейский салон. Кто только не побывал там!
С кем только не вели мы там долгих задушевных бесед, сидя на террасе, любуясь красивым и мирным ландшафтом и даже не подозревая, что прямо напротив, в Берхтесгадене, находится некий человек, который все это разрушит.
Сколько добрых и светлых часов интеллектуальной беседы дарило нам каждое лето! Однажды, одолев крутую лестницу, зашел Артуро Тосканини, и с этой минуты началась дружба, заставившая меня еще сильней и осознанней, чем прежде, полюбить музыку, наслаждаться ею.
С тех пор в течение ряда лет я непременно присутствовал на его репетициях и всякий раз переживал заново ту страстную борьбу, в которой выковывалось его мастерство – то самое, которое на публичных концертах представляется одновременно и волшебным, и простым.
Как-то я попытался описать эти репетиции, которые представляют для любого художника образец и пример того, каким неотступно взыскательным надо быть даже в самом малом. Слова Шекспира, что «музыка – хлеб для души», блистательно оправдались, и, наблюдая за состязанием искусства, я благословлял судьбу, даровавшую мне возможность длительное время трудиться в союзе с ними.
Как насыщенны, как ярки были эти летние дни, когда искусство и божественный ландшафт взаимно обогащали друг друга!"
*****
"Лежавшая передо мной отпечатанная к моему пятидесятилетию библиография – подарок от издательства «Инзель» – упоминала мои книги, вышедшие на всех языках мира, и сама была книгой; ни один язык не был пропущен – ни болгарский, ни финский, ни португальский, ни армянский, ни китайский, ни маратхи. Мои слова и мысли устремились к людям в знаках для слепых, в стенографических значках, на самых экзотических алфавитах и диалектах, мое существование вышло далеко за пределы моего собственного «я».
Чего же мне было теперь бояться?
Вот стоят мои книги – разве кому под силу их уничтожить? – так, ни о чем не догадываясь, рассуждал я тогда.
Вот мой дом – разве может кто-либо прогнать меня отсюда? Вот мои друзья – разве могу я когда-нибудь потерять их? Я без страха думал о смерти, о болезни, но не мог вообразить и сотой доли того, что мне еще предстоит пережить: что мне придется бездомным, затравленным изгнанником скитаться из одной страны в другую, по морям и океанам; что мои книги будут сожжены, запрещены и объявлены вне закона; что на моем имени Германия поставит клеймо преступника."
12 марта 1938 года состоялся аншлюс Австрии немецким рейхом, после которого вечером 30-го апреля этого же года все книги Стефана Цвейга были сожжены на главной площади Резиденцплац в Зальцбурге.
Сожжение книг в Зальцбурге — эта фотография висит в Центре Стефана Цвейга.
"Мне и в голову не приходило, что все достигнутое тридцати-сорокалетними усилиями, можно перечеркнуть, что вся эта жизнь, такая удобная, прочная, казавшаяся мне такой незыблемой, может пойти прахом и что я, почти достигнув вершины, буду принужден опять начинать все сначала – с почти растраченными уже силами и разбитым сердцем.
Началось паническое бегство от бесчеловечности, распространившейся затем по миру. Но я не предполагал еще, глядя на этих изгнанников, что их бледные лица предвещают уже мою собственную судьбу и что все мы станем жертвами произвола этого человеконенавистника.
Агонии моей отчизны суждено было продолжаться еще четыре года. Я мог вернуться домой в любое время, я еще не был выдворен, объявлен вне закона. В зальцбургском доме по-прежнему стояли в неприкосновенности мои книги, был действителен мой австрийский паспорт, родина еще была моей родиной, а я был ее гражданином – гражданином со всеми правами. Еще не подступили тот ужас, то ни для кого, кто не прочувствовал его на себе самом, не понятное до конца положение человека без родины, это убийственное ощущение, будто пытаешься ходить в пустоте с открытыми глазами, сознание того, что отовсюду, где только остановишься, тебя могут вышвырнуть в любой момент. Тогда это лишь начиналось."
*****
От виллы Стефана Цвейга можно подняться по лестнице (или обойти ее) к монастырю Капуцинов.
В память о Стефане Цвейге на горе Капуцинов в 1981 году к 100-летию писателя установлен бюст у стен монастыря капуцинов - Стефан Цвейг смотрит вниз на свой бывший дом.
Памятник Стефану Цвейгу стоит рядом со входом в монастырь Kapuziner Kloster
Памятник представляет собой огромный прямоугольный постамент с головой Стефана Цвейга, которую он подпирает одной рукой и рассматривает территорию возле монастыря Капуцинов, где прожил с 1919 по 1934 годы.
На стене возле памятника установлена табличка с надписью: «Стефан Цвейг 1881 – 1942, жил в Зальцбурге с 1919 по 1934 год в доме на горе Капуцинов, 5».
*****
Пост о Центре Стефана Цвейга — здесь.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-08-26 06:56 pm (UTC)Удивительное совпадение - буквально на днях дорогой к дому С. Цвейга (https://sari-s.livejournal.com/1117309.html?thread=13772669#t13772669) поделилась другая моя френдесса.
no subject
Date: 2022-08-26 07:00 pm (UTC)Дорога к вилле Цвейга и описание упоминается не во всех книгах о Зальцбурге.
Мне интересно, что теперь будет с его домом. Жаль, что город не выкупил виллу под музей.
no subject
Date: 2022-08-26 09:03 pm (UTC)Самая любимая книга у Цвейга, некогда была зачитана до дыр! Правда Зальцбург никогда с ним не ассоциировался. Замечательная прогулка!!!
no subject
Date: 2022-08-27 06:02 am (UTC)Несколько лет назад в Мюнхене была выставка о последних годах Стефана Цвейга. Тогда я и узнала о Центре Цвейга в Зальцбурге, который подготовил эту выставку.
После выставки я перечитала "Шахматную новеллу" на немецком. Какой современный язык.
Я хочу теперь перечитать весь цикл "Звездные часы человечества".
no subject
Date: 2022-08-27 02:58 pm (UTC)no subject
Date: 2022-08-27 04:40 pm (UTC)Я сейчас многое перечитываю на немецком, то что в молодости читала на русском.
no subject
Date: 2022-08-27 04:51 am (UTC)Очень красивая дорога. А какой трогательный подарок - калитка! Спасибо за рассказ.
no subject
Date: 2022-08-27 06:04 am (UTC)В Зальцбурге иногда проводят театрализованные экскурсии по местам, связанным с именем Цвейга.
Но я решила лучше сама с книгой в руках.
no subject
Date: 2022-08-27 09:12 am (UTC)Как приятно бы там прогуляться, пошуршать сухими листьями!
no subject
Date: 2022-08-27 10:58 am (UTC)