Оливия Лэнг «Сад против времени. В поисках рая для всех»

[bibliolater]

"Сады сравнивают с парадизом, который рай на небесах, но удивительным образом всё ровно наоборот. Наше слово «парадиз» со всеми его прекрасными ассоциациями восходит к слову из авестийского языка, на котором говорили в Персии за две тысячи лет до Рождества Христова. Оно происходит от авестийского слова «pairidaēza», что означает «сад, окруженный стенами», от «pairi» — «вокруг» и «daiz» — «строение». Томас Браун в «Саде Кира» говорит, что именно этим ботаническим умам «мы обязаны самим словом „парадиз“, с коим не встречаемся мы в Писании прежде времени Соломона, и пошло оно изначально от персов»."

Чудесная книга для всех, кто любит природу, сады, цветы, для тех, кто обладает не только die grünen Daumen, но и всеми десятью "зелеными" пальцами.
Эта книга очень увлекательное путешествие, смесь научной литературы, мемуаров и эссе.
Книга многослойная, в ней переплетается опыт садоводов и экскурс в историю садов.



Сад Оливии Лэнг в Саффолке

Небольшое отступление: сначала Оливия Лэнг весной 2020 года написала эссе в "The Guardian" - Earthly delights: gardening in a time of crisis о садоводстве во время кризиса и земных радостях.
Многие отрывки и тезисы из этого эссе вошли в книгу.

Оливия Лэнг написала книгу, основанную на её дневниках садовода и на переживаниях во время пандемии и локдауна.

В 2020 году Оливия Лэнг начинает восстановление волшебного сада в Саффолке - восстановление заросшего Эдема, полного необычных растений и тайн.
Лэнг рассказывает о становлении рая, перемещается между реальными и воображаемыми историческими садами, рассказывает о порой шокирующих затратах на создание идеала.

Это книга о садах, садоводстве и садоводах-подвижниках, основное её внимания занимают именно растения, изучение и восстановление сада, некогда устроенного известным ландшафтным дизайнером Марком Румэри.


Джон Сингер Сарджент «Гвоздика, лилия, лилия, роза», 1886
Эту картину Сарджента писательница упоминает в книге

Для Оливии Лэнг сад всегда был опорой и спасением, она начала увлекаться изучением растений еще в детстве. Ее отец и дед были увлеченными садовниками. После развода родителей в начале 1980-х, Оливия Лэнг и ее младшая сестра проводили совместные выходные с отцом и посещали ботанические сады и открытые частные сады.
В детстве ее больше всего тянуло к неухоженными и дикими садам — таким, как их описывает Фрэнсис Ходжсон Бернетт в книге «Таинственный сад» - "чересчур опрятный сад теряет всё свое очарование", сад в безупречном состоянии теряет всю свою магию, сад должен погруженным в дремоту.

Оливия Лэнг изучала английский язык в Сассекском университете, но бросила его. Некоторое время жила на природе, как эко-активистка. Затем она нашла способ сделать растения своей профессией, в 1998 году Лэнг решила изучать фитотерапию. Обучение заняло пять лет.
"Занятия ботаникой учили меня смотреть. Обыкновенный мир благодаря им становился причудливее, обретал тонкие детали, как будто у меня появилось увеличительное стекло, втрое усиливавшее остроту зрения. Каждое растение настолько тесно переплетается с историей человечества, что, когда его изучаешь, тебя утягивает в пучину времени" [...]
"изучение фитотерапии и практика в этой области — эта работа заняла целых десять лет. В центре любой утопии, которую я воображала, всегда были растения."

Оливия Лэнг мечтала о своем собственном саде, чтобы "превратить его в тот рай, о котором тосковала, в приусадебный или монастырский сад, который был настойчивым предметом моих желаний.
Выдержка пришла с возрастом, после тридцати, когда снизошло спасительное откровение: в любом творении нет никакой тайны, нужно только приходить каждый день и приниматься за утомительную, реже радостную, многочасовую работу. Именно тогда я и начала разбивать сады и писать книги, когда те несчастные годы рухнувших мечтаний превратились в редко посещаемые закоулки памяти."

В возрасте почти сорока лет, она смогла обзавестись садом. При переезде в Кембридж была возможность арендовать там маленький домик с террасой и небольшим участком. Через год сад стал плодородным.


Сад Оливии Лэнг в Кембридже в 2018 году

"Мое любимое правило гласило, что всегда стоит развести сад, неважно, надолго ли ты задержишься в этом месте."
К сожалению, садоводство в арендованном доме недолговечно.

Оливия Лэнг мечтала о "собственном пространстве, которое всегда будет моим. Я мечтала о нем с детства, острее даже, чем мечтала о доме."

Благодаря этому саду Оливия Лэнг познакомилась со своим будущим мужем.
В начале 2020 года они переехали в Саффолк, в дом с большим садом. На протяжении пятидесяти лет там жил ландшафтный дизайнер Марк Румэри, который превратил сад в ряд отдельных зеленых комнат.
"Я сказала себе, что если заполучу сад Румэри, то не только воссоздам его, но и прослежу, как он переплетается с историей, как непременно должен быть вписан в нее даже самый крошечный садик, ведь любое растение — это путешественник в пространстве и времени."


Сад Оливии Лэнг в Саффолке

В этой книге собран огромный опыт. Оливия Лэнг подробно описала не только этапы восстановление сада, но и биографии садоводов, поэтов, мечтающих о саде, множество исторических фактов, понятий о саде и природе.

Например,
"Как и парадиз, английское слово «landscape» «пейзаж, ландшафт», неожиданно скользкое. Мы связываем его в первую очередь с землей, «land», но на самом деле его появление связано с живописью. Слово заимствовано из голландского языка и было техническим термином, означающим картину с изображением сельской сцены: охоты в темном лесу, обеда жнецов — хлеб и груши — среди сжатого поля. Отсюда значение слова по ассоциации сместилось к сельскому виду, которым можно любоваться. Лишь к середине XVIII века слово «landscape» стало употребляться применительно к конкретной местности, например, «саффолкский пейзаж» или «болотный ландшафт», и к тому времени понятие пейзажа уже было неразрывно связано с визуальной ценностью."


Сад Оливии Лэнг в Саффолке

Для Лэнг сад — это не только символ дома: "Сад — это капсула времени и вместе с тем портал, ведущий за его пределы."
Она размышляет о значении сада и противопоставляет его окружающему миру: сад против времени ("садовод посвящен в иное понимание времени, которое может помочь предотвратить апокалипсис"), сад против войны ("Война— противоположность саду, антитеза сада, дальше всего отстоящая от него крайность человеческой природы и человеческого стремления. Сад может вырасти на месте бомбежки, но бомбежка точно разрушит сад").



Сад Оливии Лэнг в Саффолке

Она вспоминает о путешествиях, совершенных раньше: сад Гертруды Джекилл в замке Линдисфарн в Нортумберленде, сад Ливден Нью Билд, Елизаветинский сад Парэм Виты Сэквилл-Уэст в Сассексе, сад садовода-художника Седрика Морриса в Бентон Энде — поместье эпохи Тюдоров около саффолкской деревни Хэдлей, имение Ла-Фоче в Валь-д’Орчи в Тоскане.


Сад Оливии Лэнг в Саффолке

Параллельно с восстановлением сада Оливия Лэнг много читает и ее поэтические книжные путешествия в сады завораживают.

Оливия Лэнг перечитывает «Потерянный рай» Мильтона -
"рай Мильтона всё-таки был садом. Модель культивирования земли он использовал для того, чтобы поразмышлять о хорошем правлении, о правильных взаимоотношениях между различными существами. Эдем функционирует совершенно не так, как автократия на небесах. Бог устанавливает законы и наказывает за нарушения, в то время как Адам и Ева работают скорее как хранители, что недооценено и на самом деле благотворно."

Она перечитывает поэта Эндрю Марвелла, друга Мильтона -
"Сад как часы — какой красивый образ. Время в саду не похоже на обычное наше время. Оно не такое, как на часах, и не такое, как в светящихся цифрах на экране айфона. Оно движется непредсказуемыми путями, иногда совсем останавливается, всегда идет циклично, по длинной разворачивающейся спирали гниения и плодоношения."

Занимаясь восстановлением сада, Оливия Лэнг встречалась с многими людьми, знавшими Марк Румэри, посещала другие созданные им сады.

Восстанавливая сад, Оливия Лэнг тцательно изучает все прежние работы Марка Румэри - "Одним из упоминаемых им садов был в том числе сад Дитчингем-холла— поместье времен королевы Анны на границе Норфолка, где провела детство писательница Диана Этхилл. Сад роскошный и романтичный: тоннель из глициний, диковинные деревья, приподнятый пруд в углу окруженного стеной участка.
В своих последних мемуарах «Alive, Alive Oh!» Этхилл вспоминает, какими были сады Дитчингема в ее детстве, между войнами, когда еще можно было полноценно содержать загородное поместье. Человек, задумавший и посадивший Кедровую аллею, никогда бы сам ее не увидел — ни он, ни его дети, ни даже дети его детей, хотя последние, наверное, могли бы уже лучше представить себе, как она будет выглядеть. Какая щедрость и уверенность в будущем была у этих ландшафтных дизайнеров восемнадцатого века".

Лэнг читает о работах Ланселота Брауна по прозвищу Способный Браун, ландшафтного архитектора XVIII века, - Браун был тесно связан "с созданием парков, которые мы сейчас воспринимаем как английские, хотя они отражают лишь одно из многочисленных направлений парковой моды. Браун получил свое прозвище за то, что мог в любом ландшафте обнаружить способность стать чем-то другим.

Браун отмел пришедший из Франции парковый стиль XVII века и заменил его новым натурализмом. Ушли строгие линии, формальные украшения, которые сейчас так ласкают слух: партеры, каналы, чаши, балюстрады и площадки для игры в шары, когда-то так занимавшие дворян. Не стало каскадов, где, шумя и пузырясь, по ступеням скатывалась вода, исчезли падубы и плющи, выстриженные в форме фантастических существ, меж которых когда-то бродили гости, словно среди толпы лиственных великанов, кентавров, молочниц, парусных кораблей, а могли лицом к лицу столкнуться с Адамом и Евой, которых обольщает змей,— все три фигуры облачены в густую блестящую зелень.
Браун «изгнал» Адама и Еву, учитывая, что эта перемена стиля глубоко коренится в мильтоновских описаниях Эдема в «Потерянном рае». Писатель и садовник Гораций Уолпол считал, что такие сады придумал именно Мильтон, и неважно, что тот уже давно умер. Уолпол в своем влиятельном трактате «О современном садоводстве» 1770 года пишет: «Один человек, один великий человек <…> счел, что виденные им в садах недостоверные и вымышленные украшения не достойны всемогущей руки, посадившей великолепные сады Рая»."

Лэнг много рассуждает о работах и садах Уильяма Морриса - художника, поэта, прозаика, теоретика искусства, основателя движения «Искусства и ремёсла» и социалиста.
"Сад как череда гостиных, где можно проводить время,— практически определяющая черта некоторых самых красивых садов движения «Искусства и ремесла» в XX веке: Хидкот, Сиссингхерст, Грейт Дикстер,— но первым подобную идею воплотил любитель средневековья Уильям Моррис.
Он не только радикально изменял настоящие сады, но и постоянно приглашал сад войти в дом, одержимо заполнял свои здания, мебель, ткани и книги бесконечной бурной растительностью, непрерывной изменчивой приливной волной цветов, то невинных, то чувственных, то эротичных, вплоть до внушающих тревогу. Так дикое одомашнивалось, а домашнее дичало, а сады Морриса стали сказочным королевством, не из этого мира. К 1870-м годам он даже стал использовать растения не только как объект, но и как материал для своих рисунков,
Моррис считал, что окружающая среда у всех может и должна быть красивее. Он полагал, что жить в красивых, неиспорченных, незагрязненных местах — это право человека, и думал, как Рёскин, что красота не есть роскошь и что роскошные и ненужные вещи на самом деле некрасивы, так как красота очень тесно связана с необходимостью и естественностью."

Спойлер о книге Морриса и его взглядах на социализм

"В книге Уильяма Морриса «Вести ниоткуда» полные цветов сады— в числе тех чудес, которые встречает рассказчик, путешественник во времени Уильям Гест, который засыпает в викторианской Англии, а просыпается в XXI веке, полностью изменившемся благодаря социалистической революции. Во время своего путешествия Гест попадает в знакомые ему районы Лондона и потрясен тем, какие прекрасные цветочные преобразования там произошли: Кенсингтон теперь лес, Трафальгарская площадь — абрикосовый сад, а Энделл-стрит полна роз. Доминирующий образ этого нового общества, если можно сказать «доминирующий», говоря о столь деликатной цивилизации, — это образ сада, «где ничто не запущено и ничто не пропадает зря».

Келмскотт-хаус стоял прямо на Темзе, передний фасад выходил на воду, а сад был позади дома. Река была для Морриса связью с другим его домом, куда более любимым, — Келмскотт-мэнор в Оксфордшире, который он называл Раем на Земле. Гест заходит в сад столь изобильный, что «розы теснились одна над другой»,— один из самых запоминающихся у него образов.

В эссе 1894 года «Как я стал социалистом» он формулирует свои воззрения очень просто. «Так вот, с моей точки зрения, социализм — это такой общественный строй, при котором не должно быть ни бедных, ни богатых, ни хозяев, ни подвластных им слуг, ни бездельников, ни неврастеников-интеллигентов, ни удрученных рабочих, — одним словом, такой строй, при котором условия жизни будут равны для всех и каждый сможет плодотворно заниматься своими делами, глубоко сознавая, что ущерб для одного означает ущерб для всех; в конечном счете социализм — это воплощение мечты о „всеобщем благосостоянии».

Сад, созданный Моррисом у Красного дома, настолько открыто спорит с пейзажными парками «Способного» Брауна и иже с ним, с их зашифрованным посланием о том, что иерархическое устройство общества естественно и непреходяще.

Он хотел будущего, которое зиждется на равенстве, где в общественном достоянии находится и ценится самый причудливый и ценный ресурс — мир природы.

Я хочу очень осторожно рассказать здесь, что означал социализм для Морриса, так как это слово постоянно понимают неверно или искаженно. Он как минимум означал бесплатное образование, бесплатное школьное питание, восьмичасовой рабочий день, достойное жилье; банками, железными дорогами и прежде всего самой землей владеет государство, то есть происходит процесс, обратный огораживаниям. Как максимум, он означал мир, где нет понятия прибыли, излишка или расхода, где целью станет не экономический рост, а качество и благополучие жизни каждого человека и экосистемы, в которой он живет."


Одна из глав посвящена саду Дерека Джармена - Derek Jarman: My garden’s

О художнике и режиссер Дереке Джармене Оливия Лэнг узнала от своей младшей сестры, которая собирала книги Джармена и дала ей его книгу «Современная природа» о строительстве сада на гальке в Дандженессе. Джармен работал с тем, что попадалось под руку, добавлял коряги и камни, сажал старинные сорта роз. Его сад был задуман как фармакопея, аптечка, вдохновленная средневековыми аптекарями.

"Здесь наглядно показан один из самых интересных аспектов понятия «сад»: сады существуют на стыке искусственного и естественного, между сознательным решением и необузданной случайностью. Даже самые ухоженные участки постоянно подвержены воздействию внешних сил: на них влияет и погода, и насекомые, и микроорганизмы, обитающие в почве, и типы опыления. Сад— это поиск баланса, который может принимать форму как сотрудничества, так и буквально войны.

Джармен как-то сказал, что сад — мечта о рае, но верно также и то, что утопии — это мечта о саде. Тоска по красоте.
В «Утопии» Мора, например, у жителей Амаурота хорошо ухоженные сады, образцы красоты и пользы, где полно трав, лоз, плодов и цветов.
Почему же сад — такая важная составляющая утопии?
Сад— это выражение личных предпочтений, что порождает при этом изобилие красоты."


Сад Оливии Лэнг в Саффолке



Сад Оливии Лэнг в Саффолке

Оливия Лэнг осуществила свою мечту, она восстановила сад — пересадила часть растений, убрала отмершие, купила новые растения.
И решила открыть свой сад в рамках Национальной садовой программы. Сад был открыт для посетителей 11 июня 2022 года: "Наверное, это был лучший день моей жизни: уже даже из-за этого чувства, когда заглядываешь и видишь у себя в саду столько людей, и они общаются друг с другом, и им здесь уютно. Весь день словно шел какой-то праздник."

А потом началась ужасная жара.
Я помню это рекордно жаркое лето - все летние месяцы, по всей Европе.

В Англии в середине августа запретили полив из шланга. Первый дождь пошел в конце августа.
Но сад Оливии Лэнг не пропал, многие растения смогли пережить засуху.

"Нет смысла искать Эдем на карте. Это мечта, которую проносят в сердце: плодородный сад, где нам всем хватит времени и места. Любая незаконченная попытка воплотить его: холм Святого Георгия, Бентон Энд, Лондон из «Вестей ниоткуда» — как зернышко, несомое ветром, как семечки иван-чая, десятками тысяч разлетевшиеся по местам бомбежек в Лондоне и укоренившиеся в самой, на первый взгляд, неблагоприятной почве. Вряд ли это остановимо, каких бы напастей нам ни пророчили. Когда-то сад засыпает, консервируется в складе слов."
"я наконец поняла, что небольшой беспорядок куда более плодороден, чем аккуратнейшие бордюры. Я видела, что сброшенная кожа мертвых листьев и палок под орешником по-своему красива, защищает почву от пересыхания, питает микроорганизмы, кормит новые зеленые носики лилейников. Смерть порождает жизнь, свидетельство нашего падения. Может быть, это даже лучше, чем рай."

PS: Фотографии сада Оливии Лэнг я нашла на сайте MyDecor

Comments

[jalla00.livejournal.com]

Большой сад это и моя мечта

[carpe-libros.livejournal.com]

Я раньше тоже мечтала, но большой сад надо начинать закладывать в 25-30 лет.
И иметь свободную профессию, т.е. не работать от 8 до 17. И деньги.

[jalla00.livejournal.com]

Да, деньги... Возраст.. Не буде сада, только мечтать ещё можно

[carpe-libros.livejournal.com]

Возраст и здоровье.

А мечтать надо.

[airdale-terrier.livejournal.com]

В следующей жизни у меня будет сад (вздыхает). Маленький. Буду в нем перечитывать "Года садовода" Чапека. Ну и Оливию Лэнг.

[carpe-libros.livejournal.com]

Маленький сад — это правильное решение. Останется время на чтение — Оливия Лэнг упоминает много интересных книг, часть из них я надеюсь прочитать в этой жизни.